Мы в социальных сетях:

О нас | Помощь | Реклама

© 2008-2026 Фотострана

Реклама
Получить
Поделитесь записью с друзьями
Всё будет хорошо!
Всё будет хорошо!
:) Вот так поворот!
Александр Алябьев. Как один вечер изменил жизнь композитора, лишил его званий и любви.
День 24 февраля 1825 года выдался солнечным и морозным.
Проснувшись в отличном настроении в своем доме в Леонтьевском переулке, отставной гвардеец, композитор Александр Алябьев, создатель знаменитого романса "Соловей", с аппетитом позавтракал, потом немного потерзал слуг игрой на рояле, а днём отправился с визитами, наказав к вечеру купить две дюжины шампанского и мадеры, страссбурский пирог, окороков, рябчиков, бочонок икры да десяток новых карточных колод.
К вечеру ожидались гости.

Гости съехались к половине восьмого вечера. Скинув шубы, обнялись, расцеловались, представили друг другу тех, кто не был знаком и сели за стол.
Обстановка была самая непринужденная: полетели пробки шампанского в потолок, гостиная наполнилась ароматами кушаний и полилась неспешная беседа.
Приглашенные пили-ели до десяти вечера, а потом в Леонтьевском переулке зазвучал рояль: хозяин дивно играл свои романсы, гости пели.
К одиннадцати часам все сели за карты.

...Свечи горят и оплывают, под потолком висит табачный дым. Игра в самом разгаре, карты ложатся на стол. Разгоряченные игроки сидят в расстегнутых сюртуках, пьяные как извозчики, но продолжают играть, пьют и ругаются по-французски.

37-летний хозяин дома непринужденно развалился в кресле. Он имеет чин подполковника в отставке, богат, красив, немного полноват.
Алябьев пишет музыку к операм и балетам, водевилям и драматическим спектаклям, а уж о романсах и говорить не приходится - их знают наизусть и поют обе столицы.
Баловень судьбы Александр Александрович Алябьев - известный повеса, бретер, любитель пирушек и прекрасного пола.

Сегодня он немного перебрал шампанского и борется с дремотой.
За столом рубятся отставной гродненский гусар майор Иван Глебов, лихой молодец разбойничьего вида, и воронежский помещик Тимофей Времев. Ему пятьдесят лет, массивная часовая цепь из золота тянется через толстый живот, лицо красное, воротник туго стягивает двойной подбородок...

Николай Шатилов - муж сестры Алябьева, да приятель Времева - губернский секретарь Сергей Калугин, а также бывший драгун Давыдов налегают на игристое.
Раздаются крики: "Бита!" - "Бита..." - "Удваиваю!" - "Снова бита".

Времев отшатывается от стола и запальчиво произносит: "Я обыгрывать себя не позволю!" Его красное лицо полыхает от гнева.
Тимофей разражается бранью и сравнивает жилище Алябьева с шулерским прит*оном.
Хозяин тут же просыпается, вскакивает из кресла: он оскорблен. На столе мелом записаны ставки.

Последняя - сто тысяч рублей. Эту сумму теперь Времев должен Глебову. Разражается скандал неописуемый.
Сумма долга велика, в то время хорошая усадьба с угодьями и крепостными стоила около десяти тысяч рублей. Кресла с грохотом падают, стол залит вином, карты брошены. Звуки пощечины, крики...

Алябьев самолично проверил карты. Те оказались чистыми. Шатилов и Давыдов поклялись, что никто из игроков не мухлевал.
Времев все равно отказывался платить. Он юлил, притворялся вдребезги пьяным, божился, что денег нет, а куда они делись - он не знает.

Тимофей отказался возвращать и проигрыш Глебова за предыдущую игру - триста восемьдесят золотых, пока из его сапога случайно не выкатилась золотая монета.
Тогда Алябьев рассвирепел, влепил Времеву оплеуху и пригрозил дуэлью.Тимофей Времев разулся и в сапогах у него оказались червонцы. Их отдали Глебову, а пристыженный Времев покинул дом Алябьева и отправился в гостиницу.

Так началось знаменитое "дело о подполковнике Алябьеве".
Слухи по Москве множились с каждым днем. Только ленивый не высказался на эту тему. Говорили, что Алябьев играл мечеными картами, а Времев якобы его поймал и разоблачил.
Вспыльчивый Алябьев якобы ударил помещика бутылкой шампанского по голове и тот ум*ер на месте. Потом говорили, что вся "шайка" забила Времева насм*рть стульями...
Другие судачили, что Тимофея опрометчиво сначала выпустили из дома, а потом нагнали в дороге, вытащили из экипажа, избили до полусм*рти и бросили на обочине.

Но это все еще будет, а пока на другой день после происшествия, Александр Александрович проснулся поздно.
Голова побаливала. Он умылся, обтерся одеколоном, позавтракал, посидел за роялем.
После обеда стал собираться на бал.Тревожиться ему было нечего: Тимофей Времев ушел из его дома слегка побитый, но живой и на своих ногах. Вспоминать эту гадкую историю Алябьеву не хотелось. Да и кому это расскажешь?
Порядочным людям совсем не нужно знать, как богатый помещик, столбовой дворянин Времев раскис, по бабьи разнылся, потом сидел оплывшей тушей на полу и вытряхивал из сапог золотые, а потом обратился в бегство, не попрощавшись.

На балу Алябьев кружил в танце очаровательную юную Катеньку Римскую-Корсакову и любовь пьянила его больше шампанского. Дама запрокидывала голову и смеялась над остротами Алябьева.
Недавно он начал ухаживать за барышней, был постоянным ее кавалером на балах, сопровождал в театр и всякий раз его сердце замирало от восхищения Екатериной Александровной. Вот только смущало его то, что ему под сорок, а она совсем ребенок...

Смех красавицы звучал словно серебряный колокольчик. Алябьев прикоснулся губами к кончикам ее пальцев, затянутых в лайковую перчатку. В голове промелькнула дерзкая мысль: завтра же он поедет к Римским-Корсаковым и наконец попросит руки Катеньки. От этой мысли сделалось легко и приятно...Екатерина Римская-Корсакова

Но Алябьев не знал еще, что его судьба решается в тот самый момент на грязном постоялом дворе деревни Чертаново Коломенской волости.

Помещик Тимофей Времев проснулся среди ночи в обшарпанной комнате постоялого двора и кликнул слугу: ему приспичило по нужде. Из натопленной комнаты он вышел в февральскую стужу, сопровождаемый слугой. Дошел до отхожего места, присел и ум*р на глазах слуги.

Вызванный доктор констатировал см*рть от апоплексического удара. Из предрасполагающих факторов были отмечены и возраст, и телосложение, и имевшее место сильное огорчение.
Но это ни на что не повлияло: по Москве с дикой скоростью распространялись слухи о том, что Времева уби*ли...

О слухах доложили обер-полицмейстеру Ровинскому. Тот был уверен: пороки надо выжигать каленым железом. Аристократы пьют, безобразничают, дерутся и играют в карты.
Но самое главное - есть тру*п.
Судья, взявшийся за это дело, терпеть не мог Алябьева.
Это был Иван Пущин, друг Пушкина, будущий декабрист.
Пущин решил, что Алябьева с друзьями следует отправить в Сибирь, чтоб другим неповадно было так развязно себя вести.

Алябьева и его друзей взяли под стражу. Александр Александрович иронично заметил: "Слава Богу, что сенатор N и князь N.N. представились неделей раньше, а то сидеть бы мне еще и за этих".
Он был уверен, что вскоре неприятная история разрешится в его пользу.

Следствие начало разбираться. Оказалось, что в карты в доме № 18 по Леонтьевскому переулку играли впервые, Времев ушел из гостей на своих ногах, к врачу насчет побоев не обращался, на боли и плохое самочувствие не жаловался.
23 октября 1825 года все участники дела были оправданы.

Тогда Пущин опротестовал оправдательный вердикт и потребовал, чтобы обвиняемых признали виновными в карточной игре и в драке, лишили чинов и званий, орденов дворянства, зачислили в солдаты и отправили в Сибирь, чтоб другим неповадно было.

"Алябьевское" дело два года кочевало по инстанциям, а сам он находился под домашним арестом.
Катенька Римская-Корсакова не дождалась оправдания Алябьева: она была выдана замуж за другого.
Теперь Екатерина Александровна - госпожа Офросимова, а ее муж - один из самых богатых людей Москвы.
Дело Алябьева дошло да Уголовной палаты. К тому времени Пущин сам уже сидел в Петропавловской крепости, а императора Александра Павловича сменил Николай I.

Новый император призвал страну к порядку: он заботился об исправлении нравов. Государственный совет признал Алябьева "человеком, вредным для общества". Лишенный дворянства и званий Александр Александрович был приговорен к ссылке в Сибирь.

Вся Москва собралась посмотреть на гражданскую каз*нь баловня судьбы Алябьева. Его привезли на тюрем*ных дрогах, облаченного в арестантскую одежду.
Он поднялся на эшафот и встал у позорного столба. Палач сломал над его головой шпагу и бросил на помост. Опозоренное оружие чести тихо звякнуло.
Алябьва отвезли в острог. Мрачные мысли переполняли его: жить не хотелось.

Но к счастью, Александр Александрович оказался стоек и жизнелюбив... Он еще не знал, что там, наверху решили вознаградить его.
Находясь в ссылке и в Тобольске, и в Оренбурге, Алябьев писал романсы, посвященные Катеньке Офросимовой.
Казалось, что может быть между ними - арестантом и богатой замужней московской дамой?

Но Катенька овдовела и, выждав год траура, вышла замуж за 53-летнего Алябьева. Александр Александрович постарел, подурнел, стал плохо видеть и самое главное, никакой надежды на амнистию у него не было.

Но для Кати это не имело никакого значения: она любила его долгие годы. Екатерина Алябьева написала в прошении императору следующее: "Одно только чувство любви и уважения к его внутренним качествам могло ободрить меня на такую решимость, несмотря на прежнюю вину его и продолжающееся наказание".Николай I не вернул Алябьеву ни орденов, ни имения, ни звания потомственного дворянина.
Император позволил ему вернуться в Москву, но с одним условием - не показываться на публике. Супруги жили в доме Екатерины на Новинском бульваре.

Судьба отпустила им десять лет семейного счастья - в 1851 году Алябьева не стало. Екатерина пережила мужа на три года.
Своих детей у Алябьевых не было, но они заботились о Леониле Пассек (сестре Вадима Пассека, историка Симонова монастыря), которую будущая жена композитора взяла на воспитание в 1831 году.
*инет
:) Вот так поворот! Александр Алябьев. Как один вечер изменил жизнь композитора, лишил его званий и ...
Рейтинг записи:
5,5 - 3 отзыва
Нравится3
Поделитесь записью с друзьями
Никто еще не оставил комментариев – станьте первым!
Наверх