«Старость — это гадость», — без тени кокетства вздыхала Лидия Смирнова.
Народная артистка СССР, чей огонь не могли погасить ни годы, ни быт, до последнего дня сохраняла поразительную прямоту. Она не умела «сдаваться» возрасту тихо.
— Даже ресницы уже не мажутся, — говорила она, — рука не та, да и глаз не тот. А ведь какой запал был! Раньше, когда слаломом занималась или в походы на байдарках ходила, я даже в палатке без макияжа не сидела.
Помню, плыву по Уралу, по реке Белой, веслом гребу, а сама уже при полном «параде» — ресницы «насандалены». Без этого я себя поросёнком чувствовала, честное слово!
Красота требовала жертв, даже в походных условиях.
Её поражало, что даже в девяносто прохожие на улицах узнавали её и, оборачиваясь, шептали вслед: «Смотри, какая красавица!»
— Я думаю про себя: господи, да что же вы, слепые, что ли? — смеялась Лидия Николаевна. — Но сердце-то всё равно заходится, приятно. Кто бы спорил!
Иногда думаю: может, зря не легла под нож вовремя, не сделала подтяжку?
Но посмотрю в телевизор на других актрис — лица-то как маски, ни улыбнуться, ни вздохнуть по-человечески. Страшно.
Нет уж, пусть лучше морщины, чем такая маскарадная жизнь.
В этой иронии и честности перед зеркалом — вся она.
Женщина, которая предпочла остаться собой, сохранив живое лицо и живое сердце до самого конца.
Народная артистка СССР, чей огонь не могли погасить ни годы, ни быт, до последнего дня сохраняла поразительную прямоту. Она не умела «сдаваться» возрасту тихо.
— Даже ресницы уже не мажутся, — говорила она, — рука не та, да и глаз не тот. А ведь какой запал был! Раньше, когда слаломом занималась или в походы на байдарках ходила, я даже в палатке без макияжа не сидела.
Помню, плыву по Уралу, по реке Белой, веслом гребу, а сама уже при полном «параде» — ресницы «насандалены». Без этого я себя поросёнком чувствовала, честное слово!
Красота требовала жертв, даже в походных условиях.
Её поражало, что даже в девяносто прохожие на улицах узнавали её и, оборачиваясь, шептали вслед: «Смотри, какая красавица!»
— Я думаю про себя: господи, да что же вы, слепые, что ли? — смеялась Лидия Николаевна. — Но сердце-то всё равно заходится, приятно. Кто бы спорил!
Иногда думаю: может, зря не легла под нож вовремя, не сделала подтяжку?
Но посмотрю в телевизор на других актрис — лица-то как маски, ни улыбнуться, ни вздохнуть по-человечески. Страшно.
Нет уж, пусть лучше морщины, чем такая маскарадная жизнь.
В этой иронии и честности перед зеркалом — вся она.
Женщина, которая предпочла остаться собой, сохранив живое лицо и живое сердце до самого конца.

Следующая запись: Когда новоиспеченная звезда Голливуда Майкл Кейн признался своей матери Эллен, что заработал за ...
Лучшие публикации